*****************************************************************************
Данное художественное произведение распространяется в электронной форме
на некоммерческой основе при условии сохранения целостности и неизменности
текста, включая сохранение настоящего уведомления.
Любое коммерческое и не коммерческое использование текста или его фрагментов
для всеобщего сведения, распространение, размножение, а также тиражирование
без ведома и прямого согласия владельца авторских прав, НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.
Нарушение авторского права, а равно как и условий использования текста,
преследуется по действующему законодательству.
*****************************************************************************
"Альфа Большого Пса"
избранные главы
Древнегреческий пастух Икарий
имел собаку. Когда пастух умер,
Бог превратил его собаку
в созвездие Большого Пса.
- И в заключение, молодые люди, - сказал профессор Егоров, расхаживая по
аудитории, - хочу вас предупредить. Профессия археолога не самая благодарная
в мире. Говорят, что каждый десятый историк готов оспорить любую
историческую дату. Археологи же порой не просто оспаривают даты и события.
Они подтверждают свои слова результатами раскопок, то есть фактами,
достоверными с точки зрения времени и пространства. Иной раз в тартарары
летят пухлые труды именитых академиков. Не каждый найдет в себе силы
решиться на подобное. Клановая и родовая системы вполне благополучно
дожили до нашего времени. Я надеюсь, что хотя бы двое из вас оправдают мои
надежды.
- Почему двое? - спросил рыжий парнишка с последнего ряда.
- Потому что одному прошибать лбом стену скучно, - ответил профессор. -
Вот, собственно, у меня на сегодня все. С завтрашнего дня займемся изучением
истории. У кого-нибудь есть вопросы?
- Сколько вам лет? - спросила девушка из третьего ряда.
Егоров снял очки.
- Вы хотите оспорить эту дату? - спросил профессор, протирая стекла
платком.
По аудитории прошелся слабый смешок.
- Мне сорок восемь лет, - сказал профессор. - Но на зачетах и экзаменах я
сволочь, как будто мне все девяносто. До свидания, дамы и господа. И я вам
завидую. С сегодняшнего дня вы настоящие студенты.
Профессор развернулся, пошел к столу, студенты с шумом встали и
заспешили к выходу. Егоров сел за стол, открыл лежавший на нем потертый
временем портфель из коричневой кожи и начал убирать бумаги. Как только
вышел последний студент, в аудиторию вошел человек в черном костюме,
белой рубашке и при галстуке. Он был красив, на вид ему было чуть больше
тридцати. На среднем пальце правой руки красовался перстень в виде печатки с
черным квадратом и серебряной надписью.
- Здравствуй, Станислав, - сказал вошедший.
Профессор поднял глаза да так и замер. Вошедший улыбнулся сдержанной
улыбкой, но было видно, что он искренне рад этой встрече.
- Как археолог, - сказал Егоров, - хочу тебе заметить, Луиджи, что ты
прекрасно сохранился.
- Это пустяки, Станислав, по сравнению с той проблемой, которая на тебя
свалилась.
- Эта проблема ты? - спросил Стас, вставая навстречу старому знакомому и
протягивая руку.
- Можно сказать и так. В древности гонцов, приносивших плохие вести,
убивали.
- Хорошее начало, - заметил Стас. - Однажды, десять лет спустя... Ну что
же, выкладывай.
- Давай выйдем на улицу и присядем в каком-нибудь кафе. Ведь ты уже
освободился?
Взяв со стола портфель, Егоров закрыл аудиторию, сдал вахтеру ключи и
вместе с Луиджи вышел из института. Подходящее кафе было неподалеку.
Лекции в университете еще продолжались, поэтому посетителей в нем было
немного. Сев за дальним столиком, профессор заказал две чашки кофе и пару
булочек.
- Какое интересное название для кафе, - заметил Луиджи. - "Гробница
фараона".
- Это балбесы с моего курса лет пять назад его так окрестили, - сказал
Егоров. - А хозяин не растерялся и сделал вывеску. Здесь принято отмечать
мало-мальски значимые события в жизни студентов. Нередко этих студентов
отсюда выносят на руках.
Официантка поставила перед профессором и его гостем по чашке кофе и
тарелочку с булочками.
- Слушаю тебя, Луиджи, - сказал Стас, сделал глоток горячего кофе и
поставил чашку на блюдце.
- Я прошу очень серьезно отнестись ко всему, что сейчас услышишь. Тем
более что у тебя был случай убедиться - возможно даже самое невероятное.
Егоров кивнул головой, дав тем самым понять, что готов самым серьезным
образом отнестись к его рассказу, и подсознательно приготовился к чему-то
плохому.
- Помнишь, Джордано Бруно написал книгу, которая бесследно исчезла?
- "О свойствах времени"? - спросил Стас и продолжил: - Ничего не
бесследно. Лет восемь назад я ее почти нашел. Я знаю ее путь с 1648 года.
- Ты не мог ее найти, Станислав. Ни почти, ни совсем. Бруно отправил книгу
в будущее.
- Перемещение в будущее невозможно, - неуверенно улыбнувшись, сказал
Стас.
- При определенных условиях или неживой материи возможно, - сказал
Луиджи. - Бруно прятал книгу не от церковнослужителей. Ее искали и ищут
пришельцы из параллельного мира. Ты можешь помочь нам ее заполучить.
- Пришельцы? - переспросил Стас, не столько удивившись, сколько
искренне не понимая причину этой просьбы. - Но зачем вам я?
- Пришельцы пытались завладеть книгой еще при жизни Бруно. Они
угрожали ему, поэтому он отправил книгу в будущее. Наш орден не мог взять ее
ни тогда, ни сейчас. Времена Бруно были для нас прошлым, а сегодняшний день
- будущее.
- Но если я все правильно понимаю, то пришельцы тоже не смогут взять
книгу в руки? - спросил Стас.
- Они смогут, - ответил Луиджи. - Они путешествуют во времени через
пространство. Это очень сложная теория. Сейчас это не важно. Важно то, что
это время твое и ты можешь спасти вселенную.
- Господи, опять... от чего на этот раз?
- Пришельцы готовят вторжение. В этой книге записаны открытия, которые
они до сих пор не могут сделать сами. А Бруно сделал. Им не хватает этих
знаний для полномасштабной оккупации галактики. А потом наверняка и всей
вселенной. Это монстры. В нашем мире они будут выглядеть как обычные
милые люди. Только мимика у них на лицах будет немного ограниченной. Они
хитры и лукавы. Тебе нужно быть очень осторожным. Я расскажу все, что знаю,
и буду всячески помогать.
- Мда... - задумчиво протянул Стас. - Я сам построил машину времени в
прошлом, но в пришельцев... вторжение... поверить непросто.
- И тем не менее это так.
- Ну... хорошо, - согласился Стас. - Я попробую. Рассказывай то, что знаешь.
Луиджи отодвинул в сторону блюдце, на котором стояла чашка кофе,
выдержал паузу, стараясь подобрать для начала рассказа более точные слова.
- В двадцатом веке эта книга впервые появилась в руках у нацистов. Они
всерьез относились не только к оккультизму, но и к вполне физическим вещам.
Несмотря на все старания, расшифровать записи Бруно у них не получилось.
После окончания Второй мировой войны ученые, занимавшиеся изучением
перемещений во времени и пространстве, бежали в Парагвай, а оттуда - в
Аргентину...
- Выставка национальной библиотеки Аргентины, - догадался Стас.
- Правильно, - Луиджи качнул головой. - Эта книга уже в Москве. Через три
дня откроется выставка. А через десять дней книга должна улететь в Китай. У
тебя очень мало времени, Станислав.
- Что знают пришельцы?
- То же, что и ты. Они знают, что книга должна быть на выставке.
- Не понятно, почему они не забрали ее в Аргентине.
- Они пытались. Не получилось. Мы не можем взять книгу в руки, но можем
помешать другому взять ее.
- Честно говоря... все это похоже на дешевое американское кино.
Пришельцы... книга... спасти галактику... На выставке будет больше сотни
экспонатов. Где искать книгу? В каком каталоге?
- В основном. У нее нет надписи на обложке и вырван титульный лист.
Поэтому никто не знает, что это за книга и кто автор. Позвони своему
институтскому приятелю. Он тебе поможет.
Стас посмотрел на Луиджи удивленно. Последний раз он разговаривал с
Сергеем четыре года назад, да и то по телефону. Его племянник собирался
поступать на исторический, и Сергей интересовался, в какой институт лучше
поступать.
- Откуда ты знаешь про приятеля в Историческом музее?
- Ты мне про него рассказывал в Италии.
Стас снова задумался, но не смог припомнить, когда он это говорил. Это
было странно, так как он не имел привычки рассказывать кому-либо о своих
друзьях.
- Допустим, мне повезет, и я найду книгу. Что дальше?
- Позвони вот по этому номеру, - Луиджи протянул Стасу визитку с адресом
и телефоном букинистического магазина. - Спроси меня.
Стас взял визитку.
- Я надеюсь на тебя. Мы все надеемся.
- Я буду стараться, - ответил Стас, подняв брови.
Недопив кофе, Луиджи встал, пожал на прощание руку и ушел. Стас достал
из кармана мобильный телефон и по памяти набрал номер Сергея.
- Алло, - сказала трубка.
- Привет, двоечник, - поздоровался Стас.
- Привет, отличник.
- Как дела?
- Отдыхаю.
- В отпуске, что ли?
- Простыл, - ответил Сергей. - Уже третью неделю.
- Это ты всегда умел. Воспаление легких летом - твой коронный номер. Как
чувствуешь себя?
- Уже лучше. Ты что-то хотел спросить?
- Да. У вас, говорят, в музее выставка интересная.
- Аргентинская, что ли? - спросил Сергей. - Тоже скажешь. На что там
смотреть?
- Не скажи. Бывает, на таких вот невзрачных на первый взгляд мероприятиях
шедевры попадаются.
- Думаешь? - удивился Сергей. - Вообще-то вам, профессорам, видней. Так в
чем проблема?
- Хотел у тебя списки попросить. Посмотреть опись. Если что интересное
попадется, я бы и в руках подержать не отказался.
- Я, сам понимаешь, сейчас вне игры. Но если хочешь, спрошу у наших, кто
занимается выставкой, и вечером тебе перезвоню.
- Спасибо, Серега.
- Пожалуйста. Только если что интересное найдешь, не забудь включить
меня в список консультантов, которые помогли тебе получить Нобелевскую.
- Договорились. Спасибо тебе еще раз. Поправляйся.
Убрав телефон в карман, Стас задумался. Он и сам не заметил, как быстро
влез в шкуру оперативника.
"Если не обращать внимание на всю фантастичность происходящего, -
допивая кофе, размышлял Егоров, - получается, что я только что ввязался в
полукриминальную историю. А что из этого следует? Будь осторожней. Первая
ошибка. Не нужно было звонить Сергею по мобильнику. У противника та же
самая информация. Сергею грозит опасность? Пока еще нет. Нужно съездить к
нему домой и больше не звонить по телефону. Ошибка. Тогда его точно могут
навестить, плюс противник узнает, что его обнаружили, и станет действовать
осторожней. Стоп, профессор! Ты что-то увлекся. Осторожность никогда не
помешает, но палку перегибать тоже не стоит. Так ты начнешь от собственной
тени шарахаться".
Расплатившись за кофе и булочки, Стас вышел из кафе на улицу. Ничего
особенного с этим миром не произошло. По тротуару шли редкие прохожие.
Две студентки в легких летних платьицах беззаботно сбежали по ступеням
университета и пошли по дорожке, ведущей в спортзал. Стас проводил их
взглядом и оглянулся. Ничего подозрительного, ничего странного, все как
всегда. Размышляя о нереальности происходящих событий, так до конца все же
не поверив в услышанное от Луиджи, Егоров пошел к метро.
На автобусной остановке, возле ворот университета, сидел плотный мужичок
среднего роста лет сорока и как будто читал газету. Стас мельком взглянул на
него, постарался запомнить, как он выглядит, перешел шоссе и не торопясь
двинулся дальше. На улице, несмотря на начало осени, было жарковато. Через
несколько шагов профессор остановился у киоска, купил бутылку минеральной
воды, отпил половину за один прием и, глубоко вздохнув, как бы беспечно
снова оглянулся по сторонам. От остановки отъехал автобус, а толстячок все
продолжал сидеть на скамеечке с газетой в руках. "Наверное, ждет кого, -
подумал профессор, - а может, автобус не его". Стас залпом допил минералку и,
выбросив бутылку в мусорный ящик, двинулся дальше.
По дороге к метро, в самой подземке, в трамвае, даже в переулке возле дома,
Егорову казалось, что за ним следят. Может, он сам себя накручивал, а может, и
на самом деле пришельцы существовали и уже взяли его в оборот. Признаться,
Стас еще час назад не подозревал, что ему придется тягаться с обитателями
иных миров. С теми, кого в глаза не видел, кого не может даже представить.
Вместе с тем у Егорова было слабое ощущение собственной глупости. События
десятилетней давности далеко выходили за рамки, которые установила
современная наука, и тем не менее это было... Правда, было так давно... И было
ли вообще...
День клонился к вечеру, по телевизору турфирмы завлекали к морю на
бархатный сезон, а "Спартак" снова сыграл вничью с "Локомотивом".
Профессор весь вечер сидел в кресле, разбирая планы своих лекций на первый
семестр. Сергей, как и обещал, позвонил в девять вечера. Стаса сразу же
насторожил его голос. Какой-то он был странный.
- Значит, так, - сказал Сергей без длинных предисловий. - Всего на выставке
заявлено сто восемнадцать книг, разделенных на четыре условных каталога.
Основной, христианский, философский и астрономический. Правда, один ящик
из основного каталога застрял на таможне. А если говорить точнее, он
потерялся. В нем девять книг...
- Подожди, как потерялся? - удивился Стас. - Украли, что ли?
- Да нет, - объяснял Сергей. - Вроде не в ту секцию попал. По документам,
на таможню груз пришел полностью. А у них пожар был на прошлой неделе...
Там сейчас такой бардак... Я узнал, кто из наших занимается выставкой, и
предупредил его, что ты мой самый лучший друг. Так что завтра утром
позвонишь в музей и спросишь Пузырева. Он тебе поможет.
- Спасибо, Серега. А как Пузырева зовут?
- Вадик.
- А отчество?
- Отчество?.. - как будто не понял вопроса Сергей. - Какое еще отчество?!
Или Пузырь, или Вадик.
Червячок сомнения не оставлял Стаса в покое. И голос странный, и книги
вдруг затерялись.
- Сергей, слушай... Помнишь, мы на третьем курсе ездили отдыхать на море.
Как называлось то место?
- Куршская коса. Только, мне кажется, сейчас уже не сезон. Холодновато там
будет.
- Да Вовка пристал: где вы на Балтике отдыхали?
- Ну а что, место хорошее, съездит - не пожалеет. Кстати, как Виктор
Иванович поживает?
- Нормально. Вторую неделю в Пскове. На раскопках.
- Завидую. Ну все, Стас, прощаюсь. Жена бурчит, сестра позвонить должна.
- Спасибо, Сережа. Привет жене.
Повесив трубку, Егоров откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
"Мир полон случайностей и совпадений. Но... Книга в основном каталоге - и
из основного же каталога затерялся ящик. Сергей заболел. Он, конечно, каждое
лето болеет, и это всегда считалось почти нормальным, но сейчас... Допустим,
что книга еще не у врага. Почему бы одному ящику на самом деле не затеряться
на таможенном терминале? Бывает. Тогда надо искать. Не ждать, пока найдут, а
самому искать. И кто же меня пустит на таможню? Вовка! Ах какая умница. Как
правильно он сделал, что не пошел учиться на археолога".
Стас набрал Вовкин номер. Трубка отозвалась короткими гудками. Через
пять минут Стас перезвонил, гудки все еще были короткими. И еще через пять
минут тоже.
Взяв с вешалки пиджак, Егоров вышел из квартиры и, захлопнув дверь, долго
стоял на лестнице своей квартиры, прислушиваясь к звукам в подъезде. Ничего
подозрительного. Внизу хлопнула дверь, послышались шаги, открылись двери
лифта. Электромотор натужно загудел, и кабина лифта поползла вверх.
Прикрываясь шумом, Стас, осторожно ступая, спустился этажом ниже. Лифт
поднялся на восьмой этаж, кто-то вышел из него, позвонил в квартиру. Через
несколько секунд дверь открылась и тут же захлопнулась. Подъезд снова
погрузился в тишину. Стас выглянул в окно. У подъезда на лавочке сидели две
бабушки. Двор был пуст.
Идти было недалеко. Вовка жил вместе с отцом в их старой квартире, всего в
четырех остановках. Стас решил пройтись пешком. Изредка он оглядывался, но
ничего подозрительного не замечал. Между тем беспокойство не покидало его.
Особенно когда на звонок в дверь никто не отозвался. Выжав еще две длинных
трели, Стас сел на холодные ступени лестницы и приготовился ждать. Если
случайности будут продолжаться в той же закономерности, то Вовка должен
был или уехать в Псков, к отцу на раскопки, или к друзьям на дачу. Шашлычку
поесть, за грибками сходить. Мог уехать всего несколько минут назад, а
телефон был занят, потому что он с кем-то прощался. Может, с девушкой.
На улице между тем сгущались сумерки.
Вовка пришел через два часа и был сильно удивлен увиденным. У порога
квартиры сидел профессор, задумавшись, смотрел на ночное окно лестничной
площадки.
- Ты чего это здесь? - не здороваясь, спросил Вовка. - Родине изменил -
пришел сдаваться?
- Пусти переночевать, - попросил профессор.
- Занятно, - сказал Вовка, поднял брови и достал из кармана ключи. - Жены
у тебя нет. Тараканы из дома выжили?
- Все гораздо сложнее, - ответил Стас и встал.
- Я где-то так и подумал, - серьезно сказал Вовка и открыл дверь. - Заходи.
За чаем и бутербродами Стас передал Вовке все, что рассказал ему Луиджи.
Вовка слушал его с непроницаемым лицом. Возможно, кто другой и доложил
бы по службе, но только не он. Стас ничем не рисковал, открыв ему все детали
происходящего.
- Кто еще знает? - спросил Вовка, когда Стас замолчал.
- Никто. То есть я рассказал лишь тебе.
- А Сергей?
- Я спросил у него только про выставку. У меня даже мысль мелькнула:
может, к вашим сходить? Если, конечно, тебя не застал бы. Кстати, ты во
внешней или во внутренней?
- Не твое дело, - спокойно ответил Вовка. Он уже что-то придумал.
- Какой ты грубый стал после второй звездочки.
- Стас, у тебя всегда не было грани между шуткой и висельницей.
- Да боюсь я до смерти! - не выдержал профессор. - Неужели непонятно?
Хожу и оглядываюсь каждую минуту!
- Вот это как раз понятно, - спокойно сказал Вовка. - Главное, чтобы ты с
испугу глупостей не наделал.
- Ты, может, думаешь, что дело к старости... я умом и тронулся? - с издевкой
спросил Стас.
- Любая информация нуждается в оперативной проверке, - все так же
спокойно ответил Вовка. - Тем более такая.
- Ну конечно. Умеют в школе ФСБ мозги промывать, - Стас снова начал
повышать голос. - Для тебя это все чертовщина. И то, что я в конце
шестнадцатого века почти три месяца кожу с пенькой продавал, тоже
беллетристика.
- Как же я мог забыть! - вскинув руки, воскликнул Вовка. - Ведь это ты у
нас один истину знаешь! Кто, кого, за что и где! И ты в этом поезде сундук
искал! А потом на место его отнес!
Они замолчали. Стас уже понял, что наговорил лишнего - нервы-таки не
выдержали. И Вовка это тоже понимал. Именно поэтому он и боялся, чтобы
Стас не сделал что-нибудь, не сказал, где не следует.
- Все, - первым заговорил Вовка. - Высказались и остыли. Вернемся к делу.
У тебя еще... У нас тринадцать дней. Не беги впереди паровоза. Завтра спокойно
иди на работу. Я проверю таможню по нашей агентуре. А ты не сильно слюни
пускай, если монах еще раз заявится.
- Подожди, ты что, его уже подозреваешь в чем-то? - удивленно спросил
Стас.
- Работа у меня такая, - ответил Вовка, - Родину защищать. А Луиджи
Бианчини не самый безопасный человек на планете. Тем более что он нам
неоднократно врал.
Стас вопросительно посмотрел на Вовку и тот сразу же ответил.
- Монастырь закрыт. Монахи исчезли.
- Ну и что тут странного, в чем ложь? Прячутся люди. Реликвии охраняют.
- Видишь ли, Стас. От организации, где я работаю, спрятаться невозможно.
Можно что-то скрыть, но не спрятаться.
- Ты абсолютно не допускаешь, что они просто сменили место?
- Да не было их там никогда. Вот в чем весь фокус. Я же первым делом, как
только доступ получил, проверил этот монастырь. Можно сказать, ради
любопытства. Пустой он. И очень давно. Слушай, как повезло, что отец уехал.
Вы бы с ним на пару развели тут деятельность. Ну все. А теперь спать. Уже
второй час ночи.
Вовка выделил гостю мягкую кровать, а сам лег на диване. Как Стас ни
старался заснуть, у него это не получалось. Профессора не покидало чувство
тревоги. Скоро он встретится с существом из иного мира. В это трудно
поверить, к этому невозможно привыкнуть... Победа или поражение не имели
значения. Встреча была неизбежной:
..........
............
................
..................
.......................
Утром Егоров проснулся от настойчивого телефонного звонка. Открыв глаза
он на секунду задумался, определяя для себя, что это - сон или явь, потом
откинул в сторону одеяло и, дотянувшись до телефонной трубки, в полном
смысле слова сорвал ее.
- Алло, - сонным голосом прохрипел Стас.
Трубка молчала.
- Говорите, я вас слушаю.
Трубка молчала. Был слышен лишь не очень понятный фоновый шум,
кажется, улица, но никто не проронил ни слова.
- Перезвоните, вас не слышно, - сказал Стас и положил трубку.
Сев на кровати, он посмотрел на будильник. Без двадцати минут шесть. На
Егорова накатило чувство большой досады за недосмотренный интересный сон,
содержание которого он забыл через две секунды, после того как проснулся.
Так было всегда. Хорошие сны за сорок восемь лет еще ни разу не удавалось
досмотреть до конца, но всякий раз, когда он просыпался, оставалось яркое
ощущение, как будто на самом деле пришлось пережить что-то прекрасное.
Егоров поднялся с кровати, не торопясь прошел на кухню, выпил полстакана
воды и, вернувшись в комнату, посмотрел на телефон. Телефон молчал. Стас,
честно говоря, надеялся, что тот, кто звонил ему и не решился заговорить,
обязательно перезвонит. Телефон молчал. Стас лег в постель, повернулся лицом
к стене, закрыл глаза и постарался заснуть в надежде увидеть продолжение
прерванного сна.
Второй раз телефон разбудил профессора через двадцать пять минут. Сняв
трубку, Стас услышал все те же звуки улицы, только теперь они были более
отчетливыми. На этот раз Егоров не сказал ни слова. Он почти минуту
терпеливо слушал, пока в трубке не раздались короткие гудки. "Интересно, что
это могло бы значить?" - подумал он, положив трубку.
Пытаться заснуть было бессмысленно, второй звонок начисто вышиб сон.
Стас встал с кровати, потягиваясь прошелся по комнате и, отодвинув штору,
распахнул окно. В комнату ворвалась утренняя прохлада. Бесцельно осмотрев
пустой двор, Егоров пошел в ванную. Стоя под душем и позже, когда смотрел
по телевизору последние новости и пил горячий кофе с бутербродами, не мог не
думать о странных звонках. Самым непонятным было то, что телефон молчал,
звонки больше не повторялись.
Лекции прошли как обычно. Рассказать студентам хочется так много, а
времени для этого отпущено так мало. Начало учебного года не самое
спокойное время в жизни преподавателя. Неожиданно выясняется, что вопросы,
которые руководство обещало решить сразу же после Нового года, так и
остались не решенными до сентября. Количество лекций, которые в первом
семестре должен был прочитать профессор, как-то само собой увеличилось,
консультации музеям и архивам никто не отменил, а как все успеть - оставалось
на усмотрение Егорова. Да еще отчеты о прошлогодних раскопках Виктора
Ивановича как в воду канули.
В половине двенадцатого Корнеев-старший позвонил в каморку Стаса,
поинтересовался, как дела, и тут же по-приятельски попросил разобраться с
этим бардаком. Не успел профессор положить трубку, как позвонил редактор
исторического журнала. Статьи, подготовленные к публикации, утонули из-за
разрыва трубы с холодной водой. Поэтому было бы неплохо принести в
редакцию новые экземпляры, а если их нет, то написать все заново. И
непременно успеть это сделать до пятницы.
Швырнув телефонную трубку, Стас подошел к умывальнику и, набрав
пригоршни холодной воды, бросил ее в лицо. На самую малость жить стало
легче. Выйдя в коридор, Егоров почти нос к носу столкнулся с профессором
математики. Он взял его за воротник и в полном смысле слова потащил в
столовую пить кофе. Правда, Павел Семенович не возражал, Варвара Петровна
прекрасно варила кофе. Слушая за чашкой кофе рассказ Павла Семеновича о
том, как он еще неделю назад ловил щуку у сестры на Каме, Стас немного
отвлекся от утренней карусели. Все-таки это хорошая мысль - раз в год бросить
все на пару недель и уехать куда-нибудь подальше от дома и работы. Нужно
отвлекаться, хотя бы на время менять ритм жизни, обстановку.
Вернувшись из столовой в свой кабинет, Егоров позвонил в Исторический
музей. Трубку долго не брали. Стас начал немного нервничать. Он уже хотел
перезвонить позже, когда на другом конце сказали <алле>.
- Здравствуйте, Пузырева, будьте любезны.
- Это вы, Станислав Валерьевич?
- Да-да...
- Как хорошо, что вы позвонили, - быстро заговорил Пузырев. - Я буквально
через минуту уезжаю. Я с этой выставкой скоро с ума сойду. Представляете,
разослали приглашения историкам и филологам с мировыми именами, а у самих
парадная лестница разворочена. Ремонт третий месяц делаем. Главный вход был
закрыт, ходили через служебный, вот и упустили из виду. Сейчас еду за
мрамором. Если к утру не успеем отремонтировать... опозоримся. Ей-богу
опозоримся. На весь мир...
- Что с книгами, - очень мягко спросил Стас, поняв, что Пузырев сам не
остановится.
- С книгами все в порядке, - все так же торопливо ответил Пузырев. -
Сегодня утром привезли, я все проверил, все на месте. Только вот какая
незадача, я сейчас уезжаю за мрамором для лестницы, а оттуда в Министерство
культуры. Когда вернусь, не знаю. Замминистра, говорят, еле держится на своем
посту и что-то задумал менять...
- Так, может, вы кого-нибудь предупредите, что я подъеду, и мне без вас все
покажут? - снова мягко спросил Стас.
- Это ровным счетом невозможно! Вы просто не представляете, что тут у нас
творится. Сплошные проверки, а теперь еще и выставка. Люди все издерганы, а
сегодня аргентинская сторона поставила условие, что...
- Извините, что прерываю вас, но не хочется зря тратить ваше время. Вы
когда вернетесь из министерства?
- В том-то все и дело, что это непредсказуемо, поэтому...
- Хорошо. Когда вы надеетесь вернуться?
- Все зависит от замминистра и от мэра. Они собирались показать проект
какого-то монументального комплекса и вывезти всю комиссию на место.
Присутствие кого-нибудь от Исторического музея обязательно. Ни что это за
проект, ни что за место, ровным счетом никто не знает...
- Но вы все-таки вернетесь в музей? - успел вставить Стас.
- А как же! Непременно вернусь!
- Я буду вам постоянно звонить. Уж не обессудьте, если позвоню поздно.
Мне бы хотелось взглянуть на книги до выставки.
- Да-да, конечно, звоните. Рад буду помочь.
Попрощавшись, Егоров положил трубку, сел и через секунду расхохотался.
Вот уж действительно Вадик. А может, и Пузырь. Это еще посмотреть нужно.
Одно хорошо. Книги в музее. Все книги.
В дверь постучали.
- Войдите, - сказал профессор.
Дверь открылась, и в комнату вошел невысокого роста человек. На вид ему
было около сорока. Он был бодр и подтянут. Каштановые волосы лежали на
голове в легком беспорядке. Одет он был в летние серые брюки, коричневый
пиджак и туфли.
- Мне нужен Егоров Станислав Валерьевич, - сказал вошедший.
- Надеюсь, не насовсем? - как будто с опаской спросил профессор.
- Это вы? - чуть улыбнувшись, спросил незнакомец.
- Да, - теперь уже серьезно ответил профессор, вставая из-за стола. - С кем
имею честь?
- Полковник Лютиков. Федеральная служба безопасности, - представился
вошедший и предъявил удостоверение.
- Очень приятно, - сказал профессор. - Чем могу быть полезен?
Черты лица у Лютикова были правильные и довольно приятные. Говорил он
вполне добродушно и без фамильярности, как обычно бывает, когда человек
переигрывает, изображая рубаху-парня.
"Слава богу, вроде не идиот", - подумал профессор, поняв, что его решили
не вызывать на беседу, а пришли сами.
- Станислав Валерьевич, у меня к вам очень серьезный разговор. Вы не
заняты?
- М-м-м, - промычал Егоров. - Вообще-то хотелось еще кое-что сделать, но,
я так понимаю, разговор важный.
- Очень важный.
- Я весь внимание, - всем своим видом подтверждая это, сказал профессор и
показал полковнику на стул. - Присаживайтесь.
- Станислав Валерьевич, может, нам лучше выйти на свежий воздух? В
скверике посидеть или постоять на смотровой площадке? Там воздуха больше,
да и пространства.
- У вас клаустрофобия? - чуть улыбнувшись, поинтересовался Егоров,
вставая со стула.
- Нет, - принял шутку Лютиков. - Просто мне кажется, что окружающая
среда сможет благоприятно повлиять на нашу беседу. Да и не потревожит
никто.
- Вы правы, - согласился Егоров, открыл дверь и жестом руки предложил
гостю выйти первым.
На улице было хорошо. Солнце почти весь день было спрятано за большими
белыми облаками, висевшими в голубом небе словно огромные валуны. Слабый
ветерок шелестел чуть тронутой осенней желтизной листвой деревьев.
Полковник и профессор неторопливо прогуливались по асфальтированной
дорожке.
- Станислав Валерьевич, - начал Лютиков. - Я начальник подразделения,
которое в официальных бумагах значится как ОВЦи - Отдел внеземных
цивилизаций. Мы занимаемся всем, что связано с внеземными цивилизациями и
иными формами жизни.
Лютиков выдержал паузу, ожидая реакцию Егорова на услышанное, но ее не
последовало. Профессор лишь чуть улыбнулся, скорее ради приличия, и молча
ждал продолжения.
- Наша работа не сводится к банальному сбору информации о летающих
тарелках и непонятной чертовщине. Тем более что так называемые посещения
все чаще носят агрессивный характер. Мы работаем в полный контакт.
- Сбиваете тарелки? - снова улыбнулся Егоров.
Полковник понял, что это напускное, его собеседник оставался
хладнокровным. Это обстоятельство обнадеживало.
- Если нет другого выхода, то сбиваем. Не без этого. Но пришельцы бывают
не только из космоса. Мир, как и Бог, един, но многолик. И способы
перемещения в пространстве существуют разные. Человечество об этих
технологиях имеет еще чрезвычайно скудное представление. Пока все, что нам
остается, - это систематизировать получаемую информацию и пытаться
противостоять агрессии извне.
- А договориться не пробовали?
- Я рад, что вы не стали ерничать на эту тему. Я в вас не ошибся. Станислав
Валерьевич, я хочу предложить вам сотрудничество. - Полковник повернул
голову и посмотрел на профессора. Егоров остановился. Он был сильно удивлен
тем, что Лютиков не занимается делами о контрабанде, но предложение
работать в отделе внеземных цивилизаций...
- И в качестве кого вас заинтересовал профессор истории?
- В качестве оперативного работника, в качестве думающего человека, в
качестве очевидца и участника некоторых событий... - Лютиков выдержал
небольшую паузу. - Я знаю историю о черепе Никольского. Как он попал в
могилу и что произошло на вашей даче одиннадцать лет назад.
"Отрицать? Может, это провокация? А смысл? Чего они хотят добиться?
Может, Вовка проговорился или Виктор? Или кто? Юрка? Бред. Что он может
знать о моей даче? Есть ли вообще такой отдел? Может, его удостоверение
фальшивка? Что я в них понимаю... Может, это и есть пришелец?"
- Вас, очевидно, терзают сомнения... - сказал Лютиков. - Если хотите,
можем продолжить беседу в управлении. Мне не важно, где, мне важно, что вы
мне ответите.
Егоров опустил глаза, посмотрел себе под ноги и медленно пошел вперед.
Лютиков шел рядом. Он ждал.
- Так что же такого вы знаете о моей даче?
- Осенью на аукционе <Виктория> вы купили чертежи Бергольца. Тридцать
два, если не ошибаюсь. Среди прочего там оказались восемь чертежей
Джордано Бруно. Восемь из девяти. Девятый еще в шестидесятых годах был
опубликован в мировой печати. По этим чертежам вы построили машину
времени и смогли переместиться в тысяча пятьсот восемьдесят третий год.
Представляю, что вы почувствовали, когда смогли присутствовать на коронации
царя Федора.
- Я ничего не почувствовал, я на ней не был. Простите, как вас по имени-
отчеству?
- Денис Андреевич.
- Денис Андреевич. Я не думаю, что кто-то вам, так сказать, настучал.
Откуда у вас подобная информация?
- Этого я вам пока что сказать не могу, ведь вы еще не мой сотрудник. Мы
долго за вами наблюдали. Не следили, конечно, но старались не упускать из
виду. Поверьте мне, есть способы реагировать на значительные события. Вот
только куда исчезли чертежи, мы не знаем.
- И что, все сотрудники вашего отдела в чем-то участвовали? - в лоб спросил
Егоров.
- Не совсем понял. Вы имеете в виду перемещение во времени или
пространстве?
- Да.
- Нет. Если я все-таки вас правильно понял. В нашем поле зрения есть еще
люди, которые имели непосредственные контакты с инопланетными
цивилизациями или существами иных миров, но, как с вами, с ними мы пока что
не разговаривали. Для нас они просто объекты наблюдения.
- То есть я первый? Почему такая честь?
- Мне кажется, вы более опытны, более хладнокровны, больше подходите
для нашей работы складом ума. Вы единственный, кто не случайно попал в
историю, как большинство объектов, а можно сказать, намеренно ввязался в
нее. То есть вы активный участник. К тому же вы вернулись из прошлого. Как я
помню, там не было готовой машины времени и вам пришлось потрудиться.
- А разве я сказал, что был в прошлом? - спросил Егоров, чуть подняв
удивленно бровь.
- Это сказал я. А мое слово кое-что стоит.
- Содержание рекламы, как говорится, на совести производителя, - ответил
профессор. - В данном случае на вашей совести. Так все же какую именно
работу вы мне предлагаете?
- Вас интересует, чем конкретно вы будете заниматься?
- Да.
- Замечать. Изучать. Противостоять.
- Чему противостоять?
- Всему, что извне.
- Господи, почему вы все хотите чему-нибудь противостоять? - несколько
измученным голосом спросил Егоров.
- Потому что нас заставляют это делать.
- Кто? - Стас чуть повысил голос.
- Станислав Валерьевич. Заявления, что вселенная наш общий дом и что все
мыслящие субстанции, населяющие ее, братья, - это дешевый популизм либо
очень глупых, либо очень хитрых людей. Я не говорю, что нам все угрожают.
Есть свидетельства, скажем так, миролюбивого посещения нашей планеты
существами из далекого космоса. Опять-таки это наши субъективные оценки.
Какие у них были цели, мы не можем знать.
Лютиков замолчал, как будто потерял мысль. Егоров ждал.
- Ну хорошо, - продолжил Лютиков. - Отбросим в сторону космических
агрессоров, демонов, враждебно настроенные энергетические формы
параллельных миров. Я думаю, вы согласитесь со мной, что во вселенной
наверняка есть еще формы жизни, кроме нашей.
- Я на это надеюсь.
- Так вот. Отношение одной формы жизни к существованию другой может
быть каким угодно. Если оперировать привычными нам понятиями, скажем,
одна планета может быть населена амебами, другая - муравьями, третья -
людьми. Очевидно, что люди имеют возможность, скажем так, уничтожить
первые две формы жизни. Потенциально. И вот мы прилетаем к амебам, видим,
что планета ничья, и начинаем делать там то, что сочтем нужным. Какая-то
часть амеб, а может, и все, - ведь они могут быть опасны для людей, - гибнет от
нашей руки. А муравьев, видя, что они могут организовать свою жизнь, то есть
прослеживается логика в их поведении (доказано, что земные муравьи умеют
считать до шестидесяти и передавать эту информацию), мы начинаем изучать.
При изучении какая-то часть муравьев тоже гибнет. Какая-то... допустим,
забрали мы сотню муравьев для опытов или наблюдений. А у них есть семьи,
дети. Нам кажется, что и амебы, и муравьи ничего не чувствуют. Но, может, это
только в нашем представлении? Ведь есть же вещи, о существовании которых
человек узнал сравнительно недавно? Например, то, что дельфины
разговаривают между собой. Но мы приняли решение на чужой планете и
вмешались в чужую жизнь.
- Да что там чужая планета, - сказал Стас, - мы и на своей везде свой нос
суем.
- То, что мы до сих пор не видели ни одного муравья с кинокамерой, не
значит, что у них ничего подобного кинематографу не существует. Возможно, у
них существует что-то свое, что дает им похожие ощущения или совершенно
другие. И не обязательно кино. Допустим, фигурное выделение запахов.
Егоров улыбнулся, Лютиков тоже. Они переглянулись, и полковник
продолжил.
- На первый взгляд это кажется безумно смешным. Но попробуйте
представить себя на месте муравья. Прилетает на нашу планету какая-нибудь...
- полковник на секунду запнулся, - форма жизни, чуть не сказал зараза, со
своими устоявшимися представлениями о разумной форме существования и
начинает нас изучать. Наши дома и заводы для них - ажурные кучки
экскрементов, а вся наша жизнь, по их понятиям, всего лишь несколько
мгновений. Они начинают нас препарировать, сокрушаясь, что период нашей
жизни чрезвычайно мал. Им и невдомек, что у белковых организмов,
населяющих третью планету от звезды в одном из созвездий галактики
Млечный Путь, могут возникнуть чувства, из-за которых одни лишают себя
жизни, а другие совершают необъяснимые даже для них самих, поступки. Они
просто не подозревают, что потеря своего дитя для нас - огромное горе и удар
для психики. Да у нас и психики, по их понятиям, нет. Может, у них вообще нет
такого понятия, как психика. Для них мы просто живые организмы, которых
они раньше не встречали. Им интересно. Я их прекрасно понимаю. Только я
против получения кем-то знаний за счет жизни ребенка моего друга детства или
просто соседа по городу. Мы должны как-то спасать свою жизнь, пытаться
выжить, защищать ее, если она нам, конечно, дорога. Посмотрите на ядовитых
пауков. Человек если их не боится, то по, крайней мере, относится к ним с
уважением. Или с опаской. Неважно. Важно, что благодаря такому к ним
отношению, они живут своей жизнью, какой жили задолго до появления
человека. Любой живой организм в природе имеет право защищать себя.
- Если мы будем представлять для пришельцев опасность, - сказал
профессор, - они нас просто уничтожат.
- Это в том случае, если они агрессивны и глупы. Тогда они все равно нас
уничтожат. Раньше или позже. Если же они способны к мышлению, то заметят,
что мы сопротивляемся их действиям, и остановятся. Есть же люди, которые
считают, что растениям и деревьям больно, если срезать или сломать ветку. Я
не собираюсь давать им оценку, но если бы дерево могло заявить, что оно
против наших действий, я уверен, вырубка лесов быстро бы прекратилась.
- Здесь я с вами согласен, - сказал Стас. - На этой планете скоро животные
будут иметь больше прав, чем люди.
- Вот видите, - полковник был доволен, что смысл его абстрактного рассказа
понят. - Если есть люди, которые защищают права животных, то почему бы не
появиться людям, защищающим права человека на жизнь во вселенной? Я
привел вам слишком отвлеченные примеры. В действительности все гораздо
проще. Те, кто посещают нашу планету или наш мир, прекрасно понимают
нашу форму жизни и наше поведение. Они все делают не по недомыслию, а по
расчету.
- Убедили, - сказал профессор. - Я готов взять в руки электромагнитную
винтовку и заступить на охрану планеты.
- Вы напрасно иронизируете. Я знаю, что вы однажды уже сталкивались с
агрессивной для человека формой жизни, и, возможно, столкнетесь с ней в
будущем. Я уверен, вы меня совершенно правильно поняли. Я не прошу от вас
сиюсекундного согласия или подтверждения ваших приключений и в Италии, и
в шестнадцатом веке. Я прошу задуматься над моим предложением.
Полковник замолчал. Профессор задумался над услышанным. Он не имел
права на ошибку.
- Скажите, Денис Андреевич, а что ваше руководство, правительство... как
они относятся к вашим идеям?
- У нашего отдела есть кое-какие успехи, поэтому все, что я говорю,
руководство, как и президент, принимают всерьез. Круг посвященных очень
мал. Если сравнить тех, кто со мной работает, и тех, кто всего лишь знает о
нашем существовании... последних гораздо меньше. В несколько раз.
- И сколько под вашим началом? - невинно поинтересовался профессор.
- Достаточно, чтобы контролировать ситуацию, насколько это возможно, -
спокойно ответил полковник. - Поверьте, вы будете совсем не лишним. Мы на
пороге грандиозных событий. Наша задача - сделать все, чтобы не случилось
катастрофы, чтобы человек выжил как вид.
У сквера стояла черная "Волга". Профессор и полковник остановились. Стас
думал. Он ждал от разговора чего-то, что должно было натолкнуть его на
правильный ответ. Кто этот человек на самом деле? Откуда он? Зачем он
пришел? В чем истинная причина? Он действительно много знает. Откуда?
- Вас подвезти? - спросил Лютиков.
- Спасибо, не надо. Я еще прогуляюсь.
Лютиков открыл дверь машины и обернулся.
- Станислав Валерьевич, подумайте. Я почему-то на вас надеюсь.
- Я подумаю, - пообещал профессор.
Попрощавшись, Лютиков сел в машину и закрыл дверь. В ту же секунду
шофер надавил на педаль акселератора, машина рыкнула и плавно тронулась с
места. Егоров проводил черную <Волгу> взглядом и осмотрелся. Вокруг не
было ни души. Стас глубоко вздохнул и, не заходя в университет за портфелем,
побрел в сторону метро. В голове путались мысли.
"Если предположить, что Лютиков действительно из Службы безопасности,
то что же получается... Они открыли карты? А почему бы и нет? Если не
можешь предотвратить - возглавь. Глупо думать, что современное мощное
государство не занимается проблемами переходов во времени и пространстве.
Говорят, еще Сахаров ставил опыты по "обратимости времени". А так
называемые летающие тарелки? Американская компьютерная индустрия, по
некоторой информации, берет начало именно с катастрофы летательного
аппарата внеземного происхождения. А их программа "Стелс"? И
аэродинамические характеристики самолета, и его физические свойства
(говорят, он невидим для радаров) стоят несколько в стороне от кривой
развития земной науки. Правда, этого "невидимку" мы еще в Косово сбили.
Значит, у нас тоже была подобная технология. Даже круче, если мы смогли
придумать, как противостоять "невидимке".
Но и Вовка может оказаться прав. Чтобы заполучить книгу Бруно, ни одна
разведка ни перед чем не остановится. Они мыслят другими категориями.
Страна, нация, теперь вот планета. Что для них по сравнению с этим жизнь
одного человека? А вся эта показная откровенность - ловушка для простачка.
Соглашусь я - мне выпишут удостоверение "суперагента галактической
безопасности". Меня будут пускать почти в любые двери. Отдел покажут,
сотрудников. Даже мой стол с компьютером и тремя телефонами. До секретных
материалов допустят, до статистики. А как только я отдам книгу, тюкнут меня
по темечку, а декорацию в чулан. Стоп! Что-то я увлекся. А между тем где-то
здесь ходит чужой. Как же это я про него... Он пока что никак не проявляет
себя, и я про него время от времени забываю. А вот Лютиков, похоже, помнит.
Значит, знает! Неспроста он сказал, что мы на пороге грандиозных событий. То
есть он знает все. И про Луиджи. А может, он и сам того, пришелец со звезд?
Книжку хочет изъять и припрятать, чтобы не было на земле знаний о
перемещении в пространстве. И мои чертежи, по которым я строил машину
времени, как-то уж совсем нелепо сгорели. Вместе с чуланчиком".
В своих размышлениях Егоров залез в такие дебри, что не заметил Вовку. И
если бы тот его не окликнул, так и прошел бы мимо.
- Профессор, - крикнул Вовка.
Егоров обернулся.
- О-о... А я тебя не заметил.
- Что-то случилось? - настороженно спросил Вовка.
- Случилось. Давай-ка присядем где-нибудь, есть пара вопросов.
Они обошли здание метрополитена и присели на бетонный бортик.
- Итак, профессор, - беззаботно улыбнулся Вовка, стараясь подбодрить
Егорова. Не нравилось ему, что Стас начал шарахаться от собственной тени.
- Слышал про такую команду, ОВЦи?
- Овцы? Да, слышал, что есть такие. В академии говорили, что эти овцы
однажды волка съели.
- Не в курсе, чем занимаются?
- Стас, ты не обижайся, но за такие вопросы офицеру ФСБ можно надолго
свободы лишиться.
- Так арестуй меня, - повысил голос Стас. - Есть такая фамилия Лютиков. Не
слышал?
- Ну... Это, конечно, тоже тайна, но не очень большая. Лютиков - человек-
легенда. Он может зайти во время совещания в охраняемую комнату, снять со
стены оперативные карты и оставить вазу с апельсинами. А если его вдруг
поймают, он скажет, что апельсины приносил. Это не анекдот, профессор. Это
жизнь. Слушай, может, ты объяснишь мне, что случилось?
- Лютиков сегодня приходил ко мне в университет, - сказал Стас. - Я только
что с ним разговаривал.
Вовка ответил не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы
проанализировать слова Егорова.
- Нелепица... - задумчиво сказал Вовка. - Чтобы Лютиков начал заниматься
делом о контрабанде книг... да он лучше в отставку уйдет.
- Дело не в контрабанде. Лютиков руководит ОВЦи - это Отдел внеземных
цивилизаций. Он предлагал мне у него работать.
Сообщив эту новость, Стас посмотрел на Вовку, но тот ничего не ответил. Он
продолжал анализировать. Егоров терпеливо ждал.
- Значит, внеземных цивилизаций... - наконец сказал Вовка. - Теперь многое
становится понятным. Луиджи не монах. И он никого не ждет. Он сам
пришелец. Ему нужна книга. И нашим она нужна. Все дело в секретах, как ни
банально это звучит. В военных секретах, если угодно.
- В этом я с тобой согласен. Им всем нужна книга. В книге описана какая-то
технология. Возможно даже, что перемещения во времени и пространстве здесь
ни при чем. Там что-то пострашнее.
- Возможно, - все еще размышляя, согласился Вовка. - Книга-блесенка.
Ярлык. Этот ярлык нами давно принят, и незачем его менять. Мы будем землю
носом рыть в полной уверенности, что эту книгу действительно написал Бруно.
А как же. Уникальная историческая реликвия. Но как-то уж слишком гладко все
опять получается... Как будто нас просто подтолкнули к этой мысли.
- У меня тоже были предположения, что Луиджи пришелец, - сказал Стас, -
но я от них пока что отказался. В разговоре Лютиков сказал, что мы на пороге
грандиозных событий. Луиджи говорит, что за книгой пришел пришелец не со
звезд, а из параллельного мира. Твои командиры пытались убедить тебя, что
Бианчини обычный контрабандист. Лютиков говорит, что инопланетяне у нас
частые гости, и предлагает мне сообща с ними бороться. Я одного не пойму:
почему им сразу не сказать о существовании Отдела внеземных цивилизаций?
Все издалека, наплели сказки о контрабанде...
- А может, Ермолов и не знает ничего о книге и пришельцах? - предположил
Вовка. - Дело серьезное. Про ОВЦи наверняка знают всего лишь единицы, а
ресурсы для поиска книги подключить надо. Вот и выдумали контрабанду. А
Лютиков... Ты фигура уже вовлеченная, он тебе и открылся, что есть такой
отдел. Главное для них - получить книгу.
- Но он знает о том, что было в Италии и у меня на даче.
Вовка снова замолчал, как будто упустил из виду это обстоятельство, но
почти сразу нашелся.
- Возможно, что и знает. По крайней мере, сразу становится понятным, куда
делись чертежи Бруно. Не просто сгорел твой чуланчик, профессор, подпалили
его. А чертежики тиснули. А ты все на проводку грешил. Теперь понятно, наша
работа. Почерк конторы - это как отпечатки пальцев.
Егоров ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, все может быть.
- Знаешь, Стас, конечно, страшновато воевать с пришельцами или монахами,
умеющими проходить сквозь время. Черт его знает, что они еще умеют и что у
них на уме. Да и мои коллеги с Лубянки им тоже не сильно уступят, если
задумают чего, но... книга. В ней все дело. Она должна быть у нас. Отдадим мы
ее или нет - это второй вопрос. И если отдадим, то кому именно. Для начала ее
нужно взять в руки. Нам взять.
- Книга уже в музее. Пузырев уехал к замминистра культуры. В музее будет
только поздно вечером.
- Я поеду с тобой. Ты как один остаешься, к тебе сразу кто-то приходит. То
монахи, то пришельцы. А сегодня, смотри, человек-легенда зашел.
- Почему Луиджи сам не забрал книгу?.. Может, действительно, он всего
лишь монах? - предположил Стас и посмотрел на Вовку.
Они запутались. Им нужно было время, чтобы во всем разобраться. А
времени не было. Как будто нарочно все так и было задумано. Все бегом, на
размышление нет ни минуты. И информацию все действующие лица выдавали
не сразу, скопом, а дозированно. Но такими дозами, что было не поднять.
Пузырев на работу так и не вернулся. Вовка, недопив чай, тихо посапывал в
кресле перед телевизором, а Стас в очередной раз набирал рабочий номер
Вадика. Никто не отвечал. Положив трубку, Егоров посмотрел на часы.
Двадцать минут второго. Все, что ему оставалось, это лечь спать, а завтра
сходить на выставку и убедиться, что книга на месте. Потом позвонить Сергею,
в крайнем случае, заставить его лично приехать в музей и сделать все, чтобы
книгу можно было взять в руки. А дальше... Дальше будет видно.
Выключив телевизор, Стас толкнул Вовку в плечо и пошел стелить ему
постель. Полуразбуженный Вовка разделся, путаясь в штанинах и рукавах,
добрался до маленькой комнаты и буквально рухнул на кровать. Стас
улыбнулся, вспомнив, как умаялся Вовка тогда в степи, в тот далекий день,
когда началась та история, постелил себе на диване и выключил в комнате свет.
Засыпая, Егоров вдруг явственно почувствовал, что книгу он завтра не увидит.
Он не мог объяснить почему. Он просто знал это.
Проснувшись утром, профессор первым делом посмотрел на часы. Без десяти
восемь. В университет сегодня нужно прийти после двенадцати, так что в
распоряжении Егорова было немного свободного времени. По пути в душ он
зашел в маленькую комнату и растолкал Вовку. Тот быстро поднялся, как будто
и не спал вовсе, а всего лишь дремал, и первым юркнул в ванную. Пока Стас
плескался под душем, Вовка поставил чайник и сварил два яйца всмятку.
Собираясь резать хлеб, он включил телевизор, чтобы послушать новости. Стас
зашел на кухню в тот момент, когда диктор объявил, что ночью Исторический
музей был ограблен. Похищены несколько книг, две иконы и фамильная шпага
Нарышкина. Профессор, не дослушав сообщение до конца, медленно подошел к
телефону и набрал номер Пузырева.
- Станислав Валерьевич, это просто мистика какая-то, - по обыкновению
заспешил Пузырев. - Книги, которые вы хотели посмотреть, снова пропали.
- С чего вы взяли, что я хотел посмотреть именно эти книги? - спросил
Егоров.
- Простите, - поправился Пузырев. - Тут какое дело... я все понимаю... я
имел в виду книги из аргентинской выставки. Украли всего двенадцать
экземпляров, большая часть выставки на месте. Но, сами понимаете, здесь
сейчас столько милиции, открытие выставки переносится, я думаю, в
ближайшие два-три дня вам посмотреть книги не удастся. Мне так неудобно
перед вами и перед Сергеем. Столько раз, и из-за меня в том числе, вы не могли
взглянуть на книги, и вот теперь часть из них украли.
- У меня к вам огромная просьба, Вадик, - сказал профессор, сделав акцент
на имени.
- Да-да, да.
- Как только станет возможным, я все еще хотел бы взглянуть на книги.
- Вне всяких сомнений! И Сергей уже звонил. Просил, чтобы я, как только
появится такая возможность, сразу же сообщил вам и всячески помог.
- Огромное спасибо. До свидания.
- До свидания. Еще раз простите. До свидания.
Егоров положил трубку и, сидя в кресле, молча смотрел перед собой. Каким
бы нелепым это не казалось, но он предвидел нечто подобное. Теперь главным
было узнать, украдена книга Бруно или нет, и если украдена, то у кого она
сейчас в руках.
- Профессор, кофе остынет, - крикнул с кухни Вовка.
- Какой, к черту, кофе!
- Ты не прав, профессор, - сказал Вовка и вышел из кухни. В ру-ках у него
было полотенце. - Война войной, а обед по расписанию.
Стас поднялся из кресла. Вовка был прав. Пилить опилки было
бессмысленно. Во-первых, книга могла остаться в музее. Во-вторых, если ее все
же украли... то нужно что-то делать, а не сидеть, пуская пузыри. По крайней
мере, Луиджи должен объявиться и дать информацию. Он просто обязан
появиться, кем бы он ни был на самом деле. А вот от того, что он скажет, будет
зависеть многое.
- А скажи мне, милый ребенок, - спросил профессор, очищая яйцо от
скорлупы, - ты не смог бы по своим каналам разузнать, что там и как?
- Попробовать можно, - ответил Вовка и отхлебнул горячего кофе, - только
это не самый быстрый способ. Напрямую такие вопросы не задашь, тем более
после моей и твоей встречи. А узнавать через обходные каналы - это время. Как
минимум часов тридцать-тридцать пять.
- Время... Что такое время, не знает никто. Егоров качнул головой и, поддев
кусочек яйца ложечкой, отправил его в рот.
"Что-то уж и правда мистика какая-то получается, - рассуждал Стас за
завтраком. - Прямо как с черепом Никольского. Может, Луиджи правду
сказал?"
- Ты можешь даже не сомневаться, я обязательно спрошу у кого надо, - с
набитым ртом продолжал Вовка, - но... я думаю, мы раньше все узнаем от
журналистов.
- Юрка! - крикнул Стас.
Вовка вздрогнул, и кофе из его чашки чуть выплеснулся на стол. Вовка
недобро посмотрел на светящиеся глаза Стаса и поставил чашку.
- Знаешь что, профессор, отдыхать тебе надо. Я с тобой всего третий день, а
уже почти заика.
- Ты гений, Вовка! Нам нужен Юрка Топорков.
Вовка замер.
- Точно, профессор... Я гений... Отец с ним встречался в марте. Топорков
теперь заместитель главного редактора.
- Только как у него спросить, чтобы вопросов поменьше было, - в
задумчивости сказал Егоров.
- Ты что, профессор, - улыбнулся Вовка. - Юра в таком деле за
вознаграждение работать не будет. Его придется в долю брать.
- Ты думаешь? - по глазам Стаса можно было прочитать, что он не хочет
кого-либо еще посвящать в происходящее.
Вовка был с ним согласен. Но только Юра... Не тот случай. Он однажды с
ними в таком переплете был... и верить ему можно было как себе самому. И
после Италии с ним много еще чего произошло. Несмотря на то что он газетчик,
Вовка мог руку дать на отсечение, что никто ни о чем не узнает.
- Я пошел звонить, - сказал Вовка и встал из-за стола.
Как и предполагалось, Топорков был просто счастлив от встречи, а
секретарша сразу же получила четкое указание никого ни под каким предлогом
не пускать и по телефону не соединять.
Старые друзья еще раз обнялись.
- Стас, - улыбался Юра, - как же давно я тебя не видел... лет шесть,
наверное... Да и Вовка за последние три года возмужа-ал. Скоро в большие
шпиёны выйдет. Присаживайтесь, у меня тут есть...
Топорков подошел к шкафчику и открыл дверцу.
- Юрка, мы к тебе по делу, - сказал Стас, опускаясь на стул.
- Ну а что же... - Топорков как будто обиделся, - это только налоговый
инспектор просто так заходит. В гости. А старые друзья - раз в пять лет и
исключительно по делу.
- Тут такая катавасия приключилась... - продолжил Егоров, - помощь твоя
нужна.
- Хм-хм-хм... - Юра хлопнул в ладоши, потер их, сел в свое кресло и, окинув
друзей всевидящим оком, сказал: - Ну, рассказывайте. Во что вы наступили?
- Помнишь, когда мы были в Италии, там нам встретился монах? - спросил
профессор. - Луиджи Бианчини.
- А как же, - ответил Топорков, пытаясь угадать, о чем пойдет разговор. -
Конечно, помню. Я, кстати, после Италии еще года три по ночам орал, пугал
подружек.
- Так вот, он пришел ко мне на днях и сказал, что знает, где книга Бруно. Та,
что исчезла.
- "О свойствах времени".
- Правильно. Он сказал, что...
Стас вдруг подумал, что слово <пришелец> не самое удачное.
- Смелее профессор, - подбадривал Юра. - Демонов я уже видел. И чертей,
можно сказать, гонял.
- Эту книгу ищет пришелец из параллельного мира. В ней записаны какие-то
формулы о перемещении во времени и в пространстве. Эта книга не была
утеряна, как считали историки. Бруно отправил ее в будущее, хотел спрятать от
пришельцев.
- Путешествие в будущее невозможно, профессор, - неуверенно сказал
Топорков. - Будущего еще не существует.
Казалось, что заявление о визите пришельца его удивило меньше, чем
возможность перемещения в будущее.
- Возможно, если идти не через время, а через пространство, - ответил
Егоров. - Но это сейчас не главное. Главное, что книга в Москве. В нашем веке
она впервые появилась...
- У нацистов, - опередил Стаса Топорков. Он знал почти все, что касалось
книги Бруно, ведь после Италии он ее искал целых четыре года. - Они больше
пяти лет вели исследования о возможности перемещения во времени.
- Откуда ты знаешь? - удивился профессор.
- Я все знаю, - Юра ответил любимой присказкой Стаса, чуть улыбнулся и
продолжил уже с серьезным видом. - Но после войны книга снова пропала. Я
думаю, что американцы...
- Нет. После войны вместе с бежавшими нацистами она попала в Аргентину.
Самое главное, что каким-то образом получилось так, что сейчас никто не знает,
ни что это за книга, ни кто ее написал. А два дня назад ее привезли в Москву на
выставку в Историческом музее...
- Подожди. - Топорков чуть подался вперед. - Это ее сегодня ночью украли?
- Не исключено. Мы поэтому к тебе и пришли. Ты можешь помочь нам. Ведь
у тебя связи, знакомства.
Топорков откинулся на спинку кресла и молча посмотрел сначала на Стаса,
потом на Вовку.
- Набить бы вам... лицо, - с чувством произнес Юра.
- Мне нельзя, я при исполнении, - среагировал Вовка.
- Парень всю жизнь был прав, - Топорков кивнул на Вовку. - Ты злой,
очкарик.
- Да. Не ангел, - согласился Егоров и, сняв очки, протер их носовым
платком. - Но это еще не все. Можно сказать, это только начало. Позавчера
Вовка заметил за мной хвост и проверил номер машины.
- Оказалось, свои, эфэсбэшники, - вставил Вовка. - Мне объяснили, что
Луиджи незаконно торгует антиквариатом и досье на него ведется уже
четырнадцать лет. Просили держать язык за зубами, обещали, что за
профессором следить больше не будут. Проверяли, мол, для профилактики, но,
похоже, он и правда ни при чем, а его самого скоро вызовут на беседу. И как бы
между прочим поинтересовались, не должен ли кто на днях прийти к
профессору от Луиджи.
- Хочешь сказать, что они знают про пришельца? - спросил Топорков. - То
есть пришелец не просто существует, а его появления ждут?
- Вчера ко мне подошел человек, - продолжил профессор, - и сказал, что он
полковник ФСБ. Его отдел занимается внеземными цивилизациями.
- Некто Лютиков, - сказал Юра, он был явно доволен тем, что кое-что знает
и без друзей.
- Занятно, - сказал Вовка. - За два дня я слышу эту фамилию от второго
штатского. - А у нас, между прочим, не каждый офицер ее знает.
- Лютиков предложил мне работать у него в отделе, - продолжил Егоров. -
На мой вопрос, чем конкретно они занимаются, Лютиков ответил, что они
пытаются противостоять агрессии извне. Там длинный был разговор и, на мой
взгляд, достаточно абстрактный. Главное, он знает, что было с нами в Италии, и
знает, что случилось у меня на даче десять лет назад.
- Вот это уже кое-что, - задумался Топорков. - Значит, и Лютиков, и его
отдел действительно существуют.
- В принципе, - сказал Егоров, - я готов был ему поверить. Если бы не одно.
Он не на прямую, а вскользь упомянул о пришельце.
Рассказав все подробности разговора с Луиджи, Егоров замолчал, ожидая
услышать, что думает об этом Топорков. Юра сидел, положив ногу на ногу и
заложив руки за голову. Он получил грандиозную по содержанию информацию
и пытался ее переварить. Кроме того, в нем, как всегда, боролись две,
абсолютно равные половинки: друга и журналиста. Друг говорил, что нужно
быть предельно осторожным и по возможности не ввязываться в дела ФСБ. Тем
более что они все знают и сами сделают как лучше. Да и возможностей у них
наверняка больше, так что тягаться с ними бессмысленно. Вторая половина
говорила, что все только начинается и в таком важном деле, как спасение
вселенной, на государство, в любых его проявлениях, полагаться нельзя. Если
хочешь что-то сделать хорошо - сделай это сам.
- Хм, ре-бя-та-а, - улыбнулся Топорков. - А у вас весело! Как я соскучился.
Кстати, Вовка, где отец?
- Далеко. Его энтузиазма здесь только и не хватает.
- Ну да ладно, - Топорков подвел черту под лирической частью беседы и,
подавшись вперед, облокотился о стол локтями. - Перейдем к делу. Что мы
имеем? Мы имеем книгу Бруно, в которой описана некая технология. Имеем
пришельца из параллельного мира, который пришел, чтобы забрать книгу.
Также имеем Луиджи Бианчини, который просит помощи у старых знакомых,
которым однажды помог. Пришел он, по его словам, из прошлого. По этой
причине сам он книгу взять в руки не может. Пришелец где-то рядом, он как раз
может взять книгу, но монахи, судя по всему, каким-то образом мешают ему это
сделать. Отдел по внеземным цивилизациям действительно существует, и
Лютиков знает о пришельце. Сколько под его началом людей и какие у него
технические возможности, неизвестно.
Топорков замолчал на несколько секунд, соображая, не упустил ли чего, и
продолжил:
- Итак. Кроме нас есть три заинтересованных стороны. Монах, пришелец и
ФСБ. И мы между ними - как букашки. Любая из этих сторон, на мой взгляд,
если возникнет необходимость, практически не напрягаясь сможет нас
раздавить. Поэтому нам нужна книга. При любых обстоятельствах книга
должна быть у нас.
Профессор и Вовка молча слушали монолог Топоркова.
- Вовка, у себя на работе не лезь на рожон, - продолжил Юра.
- Я в отпуске.
- Тем лучше. Но, как я понял, твои начальники собираются тебя
использовать в этом деле. Стас, пока не дергайся. Я думаю, день-два у нас есть.
Лютиков непременно появится еще раз. Поюли немного. Скажи, что можешь
предположить о существовании подобного отдела, но вот поверить... Пусть
покажет что-нибудь из ряда вон выходящее. Ворами займусь я. Как мне
видится, книга попала к ним случайно. Они не подозревают о том, что именно у
них в руках. Самое ценное среди похищенного - шпага Нарышкина. Если ее
брали на заказ, то книги взяли до кучи. Значит, работали непрофессионалы. А
таких даже свои сдают без зазрения совести. У нас очень неплохие шансы,
господа, - заключил Топорков. - А сейчас, профессор, можете идти на работу, а
вы, юноша, продолжайте отдыхать. Появятся новости, я позвоню.
- А кто его назначил командиром? - спросил у Стаса Вовка.
- Ну и права на роман принадлежат мне, - добавил Топорков и улыбнулся.
Вовка не ошибся. Получив свою долю возможных неприятностей, Топорков
начнет землю рыть носом и непременно найдет тех, кто ночью был в музее.
Попрощавшись с Юрой, Стас и Вовка вышли на улицу. Заместитель главного
редактора проводил их до порога, после чего вернулся в кабинет и по памяти
набрал номер...
..........
..........
..........